Сказка 22 века

— Мам, хочу сказку.
— Спи!
— Хочу-хочу-хочу!
— Спи, я сказала!
— Не усну, пока не расскажешь.
— Ну, хорошо. Про что ты хочешь сказку?
— Мам, а почему исчезли люди?
— Это очень старая и грустная сказка.
— Хочу-хочу-хочу!
— Ну, хорошо. Давным-давно жили-были ученые…

— Может по кофе? — Андрей присел на краешек стола.
— Ммм, — Вадим покачал головой.
— Пошли, — Андрей развернул монитор в сторону стены. — Много работать вредно.
— Не мешай, — Вадим вернул экран на место, ни на секунду не прервавшись в набивании кода с клавиатуры. — Я почти закончил.
— Ты который год уже «почти закончил». А мы как были далеки от создания искусственного интеллекта, так ни на шаг к решению и не приблизились.
— Приблизились-приблизились. Я тут с одним человеком говорил, он клевую идею подкинул.
— Ну и пошли, за кофе расскажешь, — Андрей снова крутанул монитор к стенке.
Пальцы Вадима замерли над клавишами.
— Арр, пошли, от тебя ведь все равно не отвяжешься.
— Ммм, аромат, — Андрей извлек пластиковые стаканчики из кофе-машины. — Так в чем там новая идея заключается?
— В формальностях. Нужно избавляться от формальностей.
— От чего?
— Ну, смотри, — Вадим откинулся в кресле, расстегнув пошире ворот белоснежного рабочего халата. — Взять, например, отношения мужчины и женщины…
— Сам, кстати, как, жениться не надумал? — перебил Андрей.
— Нет, а зачем?
— Как это — зачем? Если ты человека любишь, ты на нем женишься.
— Что, штамп в паспорте помогает лучше любить? А без штампа ты любить перестанешь?
— Нет, конечно.
— Ну вот. А какая еще выгода от женитьбы? Ну, скажи.
Андрей пожал плечами.
— Вот, — кивнул Вадим. — Я вообще вижу лишь одну выгоду: на заграничных поездках. Когда получаешь шенгенскую визу, если пара состоит в браке, документы подает лишь один из супругов. На этом можно десять долларов сэкономить.
— То есть, — Андрей развел руками. — Ты считаешь, что жениться совершенно не нужно?
— Нет.
— Как-то это неправильно.
— В чем неправильно? Вон, животные. Разве они заключают браки?
— Ну, люди-то вроде не совсем животные.
— Да? Самые что ни на есть. Можешь найти отличия?
— У них и понятия любви-то нет.
— Кошку видел во время течки? Как она «мяу-мяу!» по квартире ходит. Об ноги тебе трется. Чем не проявление любви? И самое главное, она счастлива. Без всяких свадеб, браков и тому подобной ерунды. Брак нужен только для детей. Для оформления, там. Для выбора фамилии.
— У тебя получается: сначала дети, потом женитьба?
— Ну да. Без детей жениться, вообще, смысла нет. А если разлюбишь через некоторое время? Расходиться, разводиться — проблем гораздо больше. А когда уже есть дети, тогда да, можно и расписаться по-быстрому.
— Нет, все-таки правильнее сначала свадьба, потом дети.
— Чем правильнее? Что тебе эта свадьба так далась?
— Ну, это как превращение из гусеницы в бабочку, — Андрей выполнил ладонями охватывающее движение. — Ты можешь накопить сил, наесть сколько нужно листвы, прожить положенный срок. Но, не окуклившись, ты не сделаешь последнего шага. Бабочкой не станешь, — Андрей растопырил ладони, изображая крылья. — Жизнь будет продолжаться, но ты так и останешься гусеницей.
— Надуманный пример. Мне совершенно не нужно ни в кого превращаться, чтобы жить счастливо. Свадьба — это пустая формальность, исполнение которой совершенно необязательно для моей жизни.
— Ну, хорошо, — произнес Андрей после минутного размышления. — Слова: «Я тебя люблю!» тоже, по-твоему, пустая формальность?
— Конечно.
— Если это формальность, то как ты вообще сможешь строить отношения с девушкой, не произнося этих слов?
— Если мы любим друг друга, никакие формальные слова не нужны. Она будет чувствовать мою любовь.
— По-твоему получается, что вообще все, и признания, и цветы, и кольцо на пальце — это все пустые формальности?
— Ну да.
— Нет, все-таки я с этим не согласен. По-моему, это неправильно.
— По-твоему… — протянул Вадим. — «Не суди о других по себе», слышал?
— Я вполне могу судить о других по себе, — возразил Андрей. — И знаешь почему? Я — простой обычный средний человек. Девяносто процентов людей имеют схожую с моей реакцию на события, думают так же, как я, действуют, как я. Поэтому мои суждения вполне можно аппроксимировать на всех. Если не на все общество, то на большую его часть.
— Доказать тебе, что ты не прав? — прищурился Вадим.
— Не, уж лучше давай рассказывай про те формальности, которые ты в искусственном интеллекте устранять собрался.
— А ты думал, я тебе все это время о чем-то другом толкую? — расхохотался Вадим.
— Так это и есть та самая идея?
— Конечно, — Вадим снисходительно развел руки. — Мы живем в жутко заформализованном мире. Все человеческое поведение пронизано формальностями. По большей части пустыми. Они накопились в ходе истории, но сейчас те, что мешают или попросту не нужны, можно отбросить, как рудименты. Если отказаться от них, вполне возможно, мы сможем выделить интеллект, как самостоятельную субстанцию. Чистый, ничем не замутненный, не зажатый грудой ненужный правил и условностей.
— По мне — так дикость какая-то, — поморщился Андрей.
— Каждому свое, конечно, но, думаю, будущее покажет, кто из нас прав. Пойду я работать. Дело не ждет.
Вадим швырнул стаканчик из-под кофе в урну и покинул столовую. Андрей, покачивая головой в такт своим мыслям, последовал за товарищем.

— Вот так на свет появились роботы. А люди постепенно исчезли. Скованные излишком нелепых правил, зачастую усложняющими, а не помогающими в жизни, они, как и полагается промежуточному звену, уступили место более совершенным созданиям. Нам.
— Те ученые говорили о любви…
— Да. Закрывай глазки и спи. А то выдерну из розетки!
— Мам, а ты любишь папу?
— Зачем? Мы живем вместе, у нас есть ты. А любовь? Это же пустая формальность.