Продавец драконов

— Сына хотите порадовать? Или дочку?
Иван оторвался от витрины с шоколадом, жженым сахаром и марципаном. Его внимание привлекли китайские «танхулу» — засахаренные в сиропе ягоды на палочках. Разноцветное великолепие сладких плодов радовало глаз разнообразием форм и размеров, а тонкий, чуть кисловатый запах, соблазнительно поддразнивал обоняние.
Осторожно развернувшись в узком пространстве, в маленький закуток магазина ему приходилось протискиваться боком, стараясь не смахнуть локтем стеклянные банки с чаем и кофе, Иван сделал шаг к прилавку. Продавец, Чин-Цу, если Иван правильно прочитал имя на бейджике, испытующе разглядывал возможного клиента. Иван отстраненно покачал головой, положив на прилавок пару ярких палочек. Полез в карман за мелочью.
— Вы плохо выглядите, — почему-то именно сегодня старый китаец, обыкновенно сидящий в темном углу за стойкой прилавка, словно паук, поджидающий жертву, решил вдруг начать разговор. — Вам чем-нибудь помочь?

Иван провел тыльной стороной ладони по глазам, потер виски, сгоняя напряжение. Снова покачал головой. Забрал упакованные в плотную бумагу сладости, бросил на дно полиэтиленового пакета, рядом с коробкой пакетированного чая. Осторожно повернулся к выходу.
Узкая желтая рука легла Ивану на плечо. Бледные, словно покрытые воском, пальцы оказались налиты нешуточной силой. Иван резко дернулся, крутанулся, вырываясь. Хотел, было, возмущенно наброситься на китайца, но замер, остановленный тихими словами:
— Ваш ребенок постоянно грустит… ни с кем не общается… у него нет друзей… он не проявляет интереса к жизни… не радуется вместе с вами… истаивает, словно уходит в тень…
В легкой дымке перед глазами Ивана мелькнуло лицо его Маринки-тихони.
— Что вы знаете о моей дочери? — надвинулся он на китайца.
— Ей нужен друг, — все также тихо, но твердо произнес Чин-Цу. — Ей не хватает спутника жизни.
Китаец отпустил Ивана, прошелся взглядом по рядам пузатых банок на полках.
— Когда она родилась?
— Не лезьте в наши дела, — неприязненно бросил Иван. Но все же, сам себе удивляясь, добавил: — девятнадцатого декабря.
— Стрелец, — китаец удовлетворенно потер ладони. — Огненная стихия. Очень хорошо.
Чин-Цу повел рукой вдоль банок, кончиками пальцев слегка задевая бока.
— Белый… зеленый… черный… — другой рукой китаец в размышлении пощипывал себя за тонкую длинную бородку. — Нет, нет и нет. Красный! Да, красный. Замечательно! То, что нужно.
Опрокинул одну из банок, щедро сыпанув в подставленный мешочек воздушной взвеси.
— Возьмите, — протянул мешочек Ивану.
Тот слегка помялся, все еще недоверчиво глядя на китайца. В конце концов, пожал плечами и подставил ладонь.
— Сколько с меня?
Китаец назвал весьма скромную, если сравнивать с развешанными ярлыками, сумму.
— У меня будет к вам одна просьба, — добавил китаец, пробивая чек. Чин-Цу указал пальцем на пакет, из которого углами выпирала коробка с чайными пакетиками. — Не покупайте такой чай. Никогда, да!
— Какое вам дело? — вновь возмутился Иван.
— В маленькой чашке недостаточно тепла. Рожденный дракон и без того слишком слаб. Сил на полет не хватает. Чтобы стать сильным, лететь на поиски друга, нужно много тепла. Много воды и твердая толстая скорлупа. Иначе дракон умрет, не успев никого найти. Каждому нужен друг, да. А драконов становится все меньше и меньше. Вашей дочери не встретился ни один. Поэтому она одна. Грустит. Нет друга — плохо. Нет дракона, чтобы стать другом — очень плохо.
Китаец кивнул на мешочек, зажатый в руках Ивана.
— Вы можете подарить дочери друга.
Иван раздраженно поджал губы: что за мистический бред! Недослушав китайца, боком, чтобы ничего не опрокинуть, быстро покинул магазинчик, торопясь домой.
Только в квартире, обняв любимую дочурку и выложив на кухонный стол покупки, Иван на минутку задержался перед выбором. Как всегда после тяжелого рабочего дня и прогулки по зимней улице хотелось поскорее расслабиться с чашкой крепкого чая, но, уже бросив привычный пакетик в чашку, Иван остановил взгляд на купленном мешочке. Конечно, пакетик заварится быстрее, но…
Иван влез на табуретку, вытащил с верхней полки тяжелый фарфоровый чайник, подаренный еще бабушкой, и долгие годы пылящийся в посудном шкафу без дела. Стремительный век скоростных технологий требовал соответствующего отношения к жизни. Времени обстоятельно, с толком, заваривать чай, ощущая настоящий вкус и аромат, не находилось. Пакетик, брошенный в чашку на скорую руку — вот и все удовольствие.
Черно-красные крупинки весело застучали по белоснежному дну. Китаец, оказывается, продал Ивану чай с травяными добавками. Электрический чайник щелкнул кнопкой, выбросив из носика тонкую струю невесомого пара. Иван, как его учила все та же бабушка, залил чайник до половины, дал настояться, после чего долил кипятком доверху и поскорее накрыл крышкой.
Маринка неслышной тенью возникла на пороге кухни. Подошла, забралась с ногами на табурет.
— Большое белое яйцо, — девочка протянула пальчик, поскребла по фарфоровому боку. Отдернула ладошку: — Горячее!
Иван выложил на стол припасенные сласти, в тайне надеясь — может хоть в этот раз… Налил чай в любимую дочкину чашку. Темно-алый водоворот взвихрился, мелкие чаинки закружились по краям.
Девочка осторожно, двумя ладонями, обхватила бокал. Подула, смешно оттопыривая губы. Сделала маленький глоток и хмуро отставила чашку. Как всегда.
Иван, не глядя, протянул руку, достал свой бокал, опустился на соседнюю табуретку. В черной задумчивости приник губами к обжигающей жидкости. Все как всегда. Любимая, дорогая сердцу дочь, скорее напоминала призрак. Тихая, бледная. Очень мало разговаривала. Забьется, бывает, в уголок дивана между подушками и стеной и сидит там целыми днями. Ни друзей, ни подруг. Обожаемые всеми детьми конфеты Иван каждый день выбрасывал в мусорное ведро. И каждый раз покупал новые, надеясь невесть на что.
— А кто живет в яйце? — Маринка не сводила глаз с пускающего облачка белоснежного пара чайника.
— Ну, оно такое большое, круглое, — замялся поначалу Иван. Потом нашелся, вспомнился разговор с продавцом в магазине: — Значит, в нем живет дракон. Ты же знаешь, бывает черный чай — тогда там живет черный дракон. Сильный и могучий. Черные драконы вспыльчивы и задиристы, постоянно сражаются с рыцарями. А бывает зеленый чай. Тогда дракон будет хитрый и быстрый. Зеленые драконы живут в лесах. Может еще быть белый чай, тогда дракон выходит самый редкий: добрый и мудрый…
Иван фантазировал, не глядя на дочь. Привык к таким скупым, лишенным живого интереса беседам. Любая тема, чего бы она ни касалась, не увлекала Маринку больше чем несколько минут. Вдруг поймал себя на том, что допивает уже четвертую чашку, с удивлением взглянул на бокал.
Пуф!
— Дракон полетел! — Маринка сдернула крышку, чайник взорвался облаком обжигающего пара
— Обожжешься! — Иван в ужасе оттащил ребенка от маленького гейзера, бухающего клубами в потолок.
Успокоив и уложив ребенка, Иван вернулся на кухню, навести порядок. Отправил чайник в мойку, мельком удивившись, как мало осталось в нем чая: на донышке плескалось буквально несколько капель.
— Не мог же я выпить целый чайник, — буркнул Иван про себя. Он точно помнил, что выпил четыре чашки, но в чайник-то вмещалось гораздо больше. Бокал Маринки также оказался подозрительно чист.
Привычным движением смахнул со стола палочку засахаренных фруктов, намереваясь выбросить как всегда невостребованное угощение, но в раздумье остановился. Домой он принес две палочке. Осталась одна.
Иван вернул сладость на скатерть и настороженно выглянул из кухни. В слабом свете ночника чистыми звездами блестели яркие глаза. Тишину нарушало чуть слышное довольное чавканье. Отраженный от окна свет фар проезжающей по улице машины на мгновенье высветил хрупкую фигурку. Маринка улыбалась, не выпуская сладость из-за щеки, и смотрела на звезды. Иван бесшумно притворил дверь.
На следующее утро он несся по широкому коридору торгового центра, стремясь в самый дальний угол, туда, где в узкой щели стояли банки с кофе и чаем, лежали коробки конфет и плитки шоколада.
— Вы волшебник! Нет, не так. Как вы это сделали?! Нет, опять не то. Вы — волшебник! Нет. Кто вы, волшебник?! Нет, нужно по другому… — Иван репетировал разговор про себя, не находя нужных слов. И разом позабыл все придуманное, когда уперся в небрежно опущенные грязные шторы и перегораживающую проход толстую волосатую веревку с красной табличкой «помещение сдается». Магазинчик закрылся.
Иван потоптался на месте, оглянулся вокруг, словно еще надеясь увидеть плоское лицо китайца с темными узкими щелочками глаз и тонкой козлиной бородкой среди посетителей. Напрасно. Зацепился взглядом за желтый уголок, наклонился, поддел ногтем и вытащил из щели присыпанный пылью бейджик. «Чин-Цу. Продавец» яркие антрацитовые буквы, и полустертое слово «драконов» неприметно в углу. Иван перевернул карточку и словно последний привет, прочитал корявые, выведенные ручкой, буквы: «У каждого человека должен быть друг».